НА КАРТОШКЕ
Отрывок из повести “Вечерние отражения”
* * *
А через неделю после дня учителя им пришлось продлить внеурочное общение на трудовом фронте. Накануне директор объявил, что завтра занятия отменяются и все учителя выезжают в один из колхозов района для помощи в уборке урожая.
Подобные вояжи по указанию горкома партии и распоряжения отдела образования все называли поездками на картошку, потому что именно эта культура никак не поддавалась механизации и без посторонних человеческих рук собрать и рассортировать урожай никак не получалось.
Происходило это ежегодно и все были привычны к этому отвлечению от основной работы и учебы. Роман часто вспоминал свои дни на картошке, когда они, студенты первого и второго курсов по целому месяцу жили в деревне и работали в поле. По-видимому, система колхозного хозяйства не оставляла иной альтернативы для работников умственного труда, так как рабочих с местных заводов и фабрики почти никогда в такие командировки не направляли.
Собравшихся утром у школы учителей трудно было узнать. В фуфайках, ватниках, теплых куртках или старых поношенных пальто, в тяжелых ботинках или резиновых сапогах, они представляли тем не менее не серую одноликую массу, а некое живописное зрелище, – все тот же коллектив людей, каждый из которых был по-своему оригинален. Они шутили и подбадривали друг друга. Почти все были в сборе за исключением тех, кто имел справку о болезни, да разве что Исаака Семеновича, оставшегося в школе за старшего на время их временного отсутствия.
Вскоре подъехала грузовая машина и они стали забираться в кузов и рассаживаться на установленных там деревянных сиденьях. Командовал всем этим директор, усевшийся затем рядом с шофёром, после чего все двинулись в путь.
Природа уже оделась в яркий осенний наряд и мимо них проносились тронутые багрянцем кроны стоящих вдоль дороги деревьев и двигавшиеся чуть медленнее перелески за ними. Несмотря на однообразный фон серого неба все это разноцветье создавало определенное настроение, то самое, которое ощущается перед выездом на природу после скучного пребывания в четырех стенах.
Дорога была не асфальтированной и всех пассажиров время от времени трясло на ухабах. Охали и повизгивали женщины, хватаясь за сидевших рядом. Смолин, упершись руками в борт кузова, тоже следил, чтобы не слишком высоко его подбрасывало. Несколько раз к нему на крутом повороте, смущаясь, прижималась одна и ближайших коллег, и тогда он шутливо напоминал ей о том, что законы физики никто не отменял.
К счастью педагогов, село оказалось недалеко от города и вскоре они остановились напротив правления колхоза. К ним подсадили несколько пожилых женщин-колхозниц и набросали в кузов корзин для сбора картошки. Затем все вместе выехали на поле. Там уже был бригадир, приехавший на своей повозке, запряженной бойкой кобылой. Одна нога у него была деревянная и он, сидя на облучке, держал ее прямо. Тем не менее это не мешало ему бойко управляться с делами и командовать. Он объяснил, что нужно делать, после чего опять забрался на свое сиденье и, взяв вожжи и чмокнув губами на лошадь, уехал.
Их задача заключалась в подборе и складировании клубней вслед за картофелекопалкой, которая разрыхляла и выворачивала землю вместе с корнеплодами. Правда, та уже свою работу закончила и женщины, разобравшись по двое только выбирали свежие борозды и занимались сбором. Мужчинам было поручено относить и высыпать уже наполненные корзины в кузов двигавшейся вслед за подборщиками грузовой машины, той самой, на которой они приехали.
Несмотря на однообразие этого процесса, все старались не отставать, и работа спорилась. Конечно, старшим коллегам было потяжелее. Однако быстрее всех справлялись со своими обязанностями приехавшие с ними селянки. Даже корзины они относили сами, хотя учителя им несколько раз и предлагали свои услуги.
К приезжим они, как показалось, относились несколько снисходительно, как к городским, не знающим что такое сельский труд и не умеющим по-настоящему работать. Только однажды одна из них спросила Смолина, почему они одни, без школьников приехали. На что Роман им шутливо пояснил:
– Наши ученики к классу пролетариата относятся, и заниматься крестьянским трудом им противопоказано.
Окончательно же они поняли смысл сказанного лишь после того, когда он им объяснил, что они из вечерней школы.
– А наши вученики кажны день на поле, – добавила одна из них, по-видимому не совсем поняв то, что услышала.
– Аксинья, оне взрослых учать, а те ж днем работають, – попыталась объяснить ей другая.
Но та стояла на своем:
– Як же так можно, вучителя пашуть, а вученики отдыхаюць… куды партия смотрить?
Появившийся рядом директор, по-видимому услышавший этот разговор, решил перевести разговор на другую тему и спросил о видах на урожай.
– А что урожай, жито убрали, киюшки на силос покосили, вот бульбу еще сдадим, оплатят, будет с чем зиму перезимовать. И то ладно…
– Ферма в колхозе есть? – продолжил Григорий Аверьянович.
– А як же, стадо коров колхоз держит, да и свинарник тожа есть. Слава богу, не бедствуем.
– А как свое хозяйство? – продолжил директор.
Колхозницы переглянулись и улыбнулись.
– Свое не тянет. Вот придем с работы, пойдем на свое поле. Тож бульбу копать.
Стоящие рядом Олег Иванович и Иван Петрович и все это слышавшие, молча взяли у них их рук полные корзины и, несмотря на их протестующие жесты, отнесли и выгрузили в кузов машины.
Возвращая им плетенки, завхоз сказал:
– У вас еще вторая смена будет, а у нас – нет, так что попридержитесь.
Забирая очередную поклажу у Александры Михайловны, идущей вместе с Ольгой Фёдоровной по одной борозде, Смолин услышал:
– Роман Андреевич, завтра нужно от нашей комсомольской ячейки выпустить «Молнию» по случаю сегодняшнего выезда на сельхозработы, – она выразительно кивнула в сторону остальных мужчин. – Вы, не поможете для нашей редколлегии ее оформить?
Подошедшая Ольга заговорщицки мигнула:
– Знаем про ваши таланты, не притворяйтесь.
А Шурочка, между тем, продолжила:
– Придите завтра в школу пораньше, чтобы к началу занятий успеть.
Часа через три, когда машина была наполнена и уехала, директор объявил перерыв и все собрались в одном месте, чтобы пообедать. Доставали термосы, бутерброды и другую закуску. Все сложили вместе на постеленных на земле клеенках и газетах и каждый мог брать с этого импровизированного стола то, что ему нравится. Пригласили и колхозниц, но те, собрав свои пожитки, отказались и пешком пошли в сторону села, заявив, что их обед ждет дома и им надо еще детей накормить.
Вернувшийся водитель подтвердил, что на сегодня работа закончена и стал устанавливать в кузове лавки, сгруженные недалеко. Учителя стали собираться.
Погода стала портиться. По дороге назад пошел дождь. Хорошо, что некоторые взяли с собой плащи, поэтому кое-как удалось прикрыться. Вскоре все снова были возле школы.
Назавтра в учительской был вывешен небольшой бумажный проспект по названием «Трудовая помощь колхозу», где среди отличившихся появилась и фамилия Романа Андреевича. Ее центральную часть украшал рисунок, где две мужских фигуры брали корзины с картошкой, у двух женщин в телогрейках. В них все признали завуча с завхозом и представителей подшефного хозяйства. Подписей членов редколлегии стенгазеты не было, но после прочтения многие оборачивались к столу Александры Михайловны и стоящему рядом Роману Андреевичу и дружески им улыбались.
К. Попов.