Рубрика: Проза

Банк прозаических произведений литераторов прошлого.

КАЖДЫЙ САМ ПО СЕБЕ

КАЖДЫЙ САМ ПО СЕБЕ

Прикрывая нос варежкой, я бежала к остановке. Мороз, немного сдав свои позиции к обеду, сейчас снова набирал силу. Я люблю зиму, но не люблю, когда так холодно. У меня мёрзнут руки и ноги. Особенно руки. «Надо купить вязаные перчатки и надевать их вовнутрь варежек», – думала я, подбегая к остановке. Там. в углу, на лавочке сидели два человека. Я хотела спросить у них. давно ли был автобус, но. подойдя ближе, раздумала. Это были бомжи. Женщина неопределённого возраста была одета в куртку на синтепоне и вязаную шапку, бывшу ю когда-то мохеровой и розовой. Сапоги вроде бы зимние, но ни трикотажная растянутая юбка, ни тонкие чулки не являлись препятствием для мороза. Я видела, как дрожали её колени и плечи. Мужчина был одет теплее – куртка из плотной ткани, драповые брюки, войлочные сапоги. На голове красовалась совсем новая, приличная норковая шапка. Красовалась, правда, недолго. Мужчина спал. Голова его клонилась всё ниже и ниже. Оп! И шапка уже на снегу. Женщина встаёт и водружает её на место. Через минуту всё повторяется.

Когда шапка оказалась у ног её владельца в третий раз, она взяла своего спутника за плечи и прислонила спиной к стене остановки. Голова его свесилась на бок, но шапка больше не падала. Мужчина никак не отреагировал на перемещения своего тела, глаза его были закрыты, рот чуть приоткрыт. «Жив ли он?» – подумала я и спросила об этом у женщины.

Живой! Отойдёт! Не первый раз, – ответила она и, внимательно посмотрев на спящего, поддёрнула ему перчатки повыше, поближе к краям рукавов куртки.

Сам виноват – надо было не трендеть, что попало. Дотренделся – вот и выгнали. Теперь иди, куда хочешь, – продолжила она. Лицо у женщины было поношенное, несвежее. Синяк под левым глазом тоже был несвежий, фиолетовый у самого глаза, ближе к щеке он бледнел и переходил в желтизну. Скорее всего, она была нестарая, лет тридцати пяти. Несмотря на помятость лица и синяк, брови у неё были тонко и аккуратно выщипаны.

Что смотришь? Некрасивая? Были когда-то и мы рысаками! – она встала, потопала ногами и снова села, сжавшись в комок.

У тебя нет сигареты?

Я не курю.

Жаль, час, наверное, тут сидим, а сигарет ни у кого нет, – она снова сунула руки себе под мышки.

«Господи, – подумала я, – сидят целый час на таком морозе. Скорей бы автобус». Мимо пробежала стайка подростков, головы втянуты в плечи, чёрные вязаные шапки надвинуты до бровей. Ишь, как понеслись, видать, и им не жарко.

У тебя не найдётся чего-нибудь поесть? – снова прервала мои размышления женщина. Я шла с работы и думала купить продукты в магазине у своего дома. Но тем не менее я открыла сумку, там был пакет с тыквенными семечками, которыми меня угостили.

Вот, семечки есть, – я протянула ей пакет.

Ха! Ха! Ха! – женщина громко засмеялась. – Это самое то, что надо! – она снова залилась смехом. «Я понимаю, что семечки не мясо, но это лучше, чем совсем ничего», – подумала я.

Смотри сюда, – она подошла ко мне поближе и показала свои зубы, вернее, их отсутствие, – зубов-то всего ничего, щёлкать нечем. Всё равно, спасибо. Вон и автобус идёт, – она кивнула головой в сторону подходяшего автобуса.

Он притормозил, немного раскачиваясь в скользкой накатанной колее Никто не выходил. Я проворно забралась в переднюю дверь, бомжи. думаю, вошли в заднюю. Я сняла варежки, достала деньги и только тут увидела, что на задней площадке автобуса их нет. Они остались на остановке. Почему? Чего они ждут? Я посмотрела за окно. Вечерело . Легкая позёмка вспархивала с покатых спин сугробов и мелкими перебежками неслась вперёд, заполняя собой все неровности, делая пейзаж гладким и одинаковым. «Почему они не сели в автобус? Они же совсем окоченели. А куда им ехать? – разговаривала я сама с собой. Поехали бы на вокзал, погрелись бы. Там не пускают без билетов, или плати деньги. Да, у них денег не было на проезд! Надо было дать им немного денег. Да! Дать денег! Взять с собой! Покормить, обогреть и приютить на всю оставшуюся жизнь! – злилась я непонятно на кого. Дались мне эти бомжи! В конце концов у нас есть милиция, органы соцзащиты, государство, которое должно заботиться о своих гражданах!»

Женщина! Вы собираетесь брать билет? Вот так и норовят все проехать задаром, – кондуктор сурово сдвинула чёрные крашеные брови. Кроме бровей, у неё на лице были такие яркие губы и румяна, как будто она собиралась принимать участие в бразильском карнавале, а не обилечивать пассажиров. Я протянула ей деньги.

За всё в жизни надо платить, – философски изрекла она и присела рядом со мной, видимо, желая продолжить беседу. Мне не хотелось говорить. Я отвернулась к окну. Мы проезжали центральную часть города, где все первые этажи были заняты под магазины. Рекламные щиты, новогодние гирлянды, наряженные ёлки, выставленные в витринах, – всё мелькало перед глазами. Стало многолюдно. Заснеженный город был похож на муравейник. Люди суетливо бегали по улицам, заходили в магазины, выходили из них, останавливались, о чём-то говорили друг с другом. Издали они казались винтиками какого-то хорошо отлаженного механизма, где всё взаимосвязано, где важна каждая деталь. Но я-то знала, что всё не так. Я знала, что никому ни до кого нет дела. Каждый сам по себе. Каждый сам по себе.

Надежда Кожевникова

ЗАСЕДАНИЕ “ДВОРОВОЙ ДУМЫ” ПО ПОВОДУ СИТУАЦИИ НА УКРАИНЕ

Заседание «дворовой думы» по поводу ситуации на Украине. Боль терзала мою руку, как собака старую кроличью шкурку. Сравнение неудачное, надуманное скажете вы. Нет. Очень даже удачное, жизненное. Однажды, проходя мимо нового двухэтажного особняка, я собственными глазами видела эту собаку. Небольшая, но крепкая и мускулистая, она яростно трепала свою добычу. Территория особняка так близко подступала к… Читать далее…

В ПОЕЗДЕ

В поезде. Дачники привычно штурмовали вагоны утренней электрички. Подталкиваемая в бока необъятными хатылями в руках у немощных старушек, я быстро взобралась по узким вагонным ступенькам и уселась на первое от двери место рядом с пожилым мужчиной. Он смотрел в окно и придерживал рукой пустую плетёную корзину. «За грибами едет? Так вроде рановато», – подумала я.… Читать далее…

КАЗНИТЬ НЕЛЬЗЯ

Казнить нельзя Скажи мне кто-нибудь раньше, что взрослый человек с уже сложившимися привычками и предпочтениями может резко их поменять, никогда бы не поверила, если бы не случай. Моя соседка Лариса к суете вокруг котов-собак и прочей домашней живности всегда относилась осуждающе. – Что ты с ними возишься? Танцы с бубнами вокруг вытанцовыешь? – спрашивала она,… Читать далее…

ЗАБЕРИТЕ МОЕГО БРАТА ВАСЮ С СОБОЙ

Заберите моего брата Васю с собой Как и обещали синоптики, погода на майские праздники не подвела – плюс двадцать в начале мая не часто бывает. «Видать, природа вместе с нами празднует семидесятилетие Победы», – подумала я, присаживаясь на лавочку и пристраивая рядом два древка с фотографиями, которые брала с собой на парад. На одном фото… Читать далее…

ВОЗВРАЩЕНИЕ СОНИ ОРЕШНИКОВОЙ

Возвращение сони орешниковой Соня лежала на лесной прогалине, на земле, высушенной июльским солнцем до твёрдости глины. Она понимала, что скоро умрёт. Прислушиваясь к привычному гулу сосен, в сотый раз обводила она чёрными выпуклыми глазками стоящие чуть поодаль кусты орешника и бузины. Соне не хотелось умирать. А ещё ей было жалко убежища, что соорудила она для… Читать далее…

КАК АНЕЧКА РУСАЛКОЙ СТАТЬ ХОТЕЛА

Как Анечка русалкой стать хотела – Ладно, ладно, бабулечка, вот проснёшься ты утром, скажешь: — «А где это моя внучка Анечка?» А меня уже нет! А я уже в русалках! Вот пожалеешь тогда, обо всём пожалеешь, и что наказывала, и что в угол ставила, — чуть слышно шептала девочка, направляясь огородами к калитке. Ночью ходить… Читать далее…

БОЖЬЯ КАТЕНЬКА

Божья Катенька Вечером мне позвонила Татьяна Ильинична и сказала, что хочет, чтобы я к ней пришла. Лет десять назад мы были соседями по даче. Потом вначале мы продали участок, а чуть позже и она продала свой, хотя, даже после смерти сына единственного, долго ещё дачей занималась. Зелень разную да цветы выращивала. – Я, Валентина, поручение… Читать далее…